Хоббит Властелин колец
— Галадриэль! — слабо проговорил он, и затем услышал далёкие, но удивительно ясные голоса: клики эльфов, когда они шли под звёздами в таких родных тенях Шира, и музыку эльфов, которая доносилась до него сквозь сон в Каминном зале в доме Элронда:
Гилтониэль! А Элберет!
А потом язык его ожил, и голос его воскликнул на наречии, которого он не знал:
- А Элберет Гилтониэль
- О менель палан-дириэль,
- Ле наллон си ди’нгурутос!
- А тиро нин, Фануилос!
И с этими словами он, шатаясь, поднялся на ноги и снова был Сэммиумом, хоббитом, сыном Хамфаста.
— Ну, погоди, мразь! — крикнул он.— Ты ранила моего хозяина, скотина, и ты заплатишь за это! Мы пройдём, но сперва мы разделаемся с тобой. Ну, давай, и попробуй вот этого ещё раз!
И, словно его неукротимый дух вложил свою мощь в движение, фиал внезапно вспыхнул в его руке, как белый факел. Он пылал, как звезда, которая, сорвавшись с небесного свода, пронизывает тёмный воздух нестерпимым светом. Никогда ещё такой ужас с небес не обжигал морды Раконы. Сияние проникло в её раненую голову, опалив её непереносимой болью, и чудовищная зараза света мгновенно перенеслась от глаза к глазу. Она опрокинулась навзничь, ослеплённая этой внутренней молнией, колотя по воздуху передними лапами, с агонизирующим разумом. Затем, отвернув свою изувеченную голову, откатилась на бок и начала медленно, нога за ногой, отползать назад, к отверстию в тёмном утёсе.
Сэм наступал. Он шатался, как пьяный, но он наступал. И Ракона наконец струсила, сжалась, признав своё поражение, и, дёргаясь и трепеща, постаралась удрать от него. Она добралась до дыры и втиснулась в неё, оставив полосу желто-зелёной слизи, как раз в тот момент, когда Сэм нанёс последний удар по её волочащимся позади лапам. Затем он упал.
Хоббит Властелин колец.